«В управленческой гонке иногда не хватает заземления»

Интервью с директором Музейного центра «Площадь Мира» в Красноярске Ольгой Темниковой для Skrew.ru

От «нового человека» к своему человеку

В 2023 году, возглавив «Площадь Мира», вы говорили о необходимости аккуратно встроиться в контекст и выстроить стратегию, не торопясь с громкими заявлениями. Сейчас, после успешного проведения XVI биеннале «Принцип надежды», можно ли считать, что этот этап «тихого включения» завершен? Что стало ключевым в этом превращении из стороннего наблюдателя в человека, который определяет путь такого сложного организма, как музей?

В 2023 году я действительно говорила про тихое включение. Это была не тактика ничего не делать, а тактика делать без шумовой завесы. Считаю, что этап «тихого включения» можно считать завершенным. Ключевым в этом превращении стала стратегия баланса: сначала — активное слушание, внимательное встраивание в контекст, понимание внутренней логики музея, команды, города и посетителя. А дальше — постепенное, обоснованное внедрение изменений: не «реформа ради реформы», а шаги, которые опираются на доверие и на понимание того, что здесь действительно работает.

Важно уточнить про успешное проведение: биеннале по документам длится до 15 февраля 2026 года, и финальные итоги мы подведем по факту закрытия. Но уже сейчас ясно главное: биеннале стала моментом, когда музей не просто реагирует на контекст, а задает его правила: через метод коллабораций, через лабораторность, через дисциплину смысла.

Биеннале-первопроходец: между историей и новой волной внимания

Ваш музей стоит у истоков: в 1995 году вы провели первую в стране музейную биеннале современного искусства. Это был прорыв. Но в нулевые про красноярский эксперимент вспоминали реже — пожалуй, незаслуженно. Мы были в пресс-туре и заметили, что даже для многих профессионалов из столиц история вашей биеннале стала открытием. Как вы думаете, смогла ли биеннале «Принцип надежды» не просто напомнить о себе, но и стать новой точкой сборки для внимания со всей страны? И сохраняется ли ваш ключевой принцип — работа в первую очередь — для локальной аудитории, которая «приходит снова и снова», когда к вам внезапно обращаются взгляды извне?

Да, я думаю, что «Принцип надежды» сработал не только как напоминание, а как новая точка сборки внимания — именно потому, что мы показали не просто выставку актуального искусства, а во многом работающий метод.

Сборка стала федеральной не по лозунгу, а по архитектуре проекта: XVI биеннале собрала 19 музеев и 21 художника, то есть внимание притянул не «бренд», а сеть и совместная работа институций. При этом измеряем «внимание страны» не количеством постов, а последствиями: кто вернется в работу — с совместными проектами, обменами, исследованиями, применением нового опыта на практике в своих институциях.

Наш принцип — работать для локальной аудитории — сохраняется, но я бы точнее сказала так: мы держим баланс двух оптик. Первая — это человек, который приходит снова и снова: ради выставок, разговора, детских программ, медиации, то есть в музей как в «третье место». Вторая — внешний взгляд. Он важен, потому что приносит сравнение, профессиональный диалог и новые связи. Задача — не выбрать одно вместо другого, а сделать так, чтобы федеральное внимание усиливало локальную ценность: чтобы приезжали не «посмотреть и уехать», а включались в совместную работу, оставляли здесь опыт, контакты, проекты. Тогда выигрывают все — и город, и музей, и профессиональное поле.

Итоги и цифры: как измерить надежду?

Биеннале подходит к концу. Какие ключевые события запланированы на финальный аккорд? И можем ли мы говорить о конкретных метриках успеха — сколько человек в итоге увидело «Принцип надежды» в 2025 году? Что для вас важнее: абсолютная посещаемость или качество вовлечения и резонанс?

Финал биеннале мы делаем собранным и содержательным: усиливаем публичную программу и даем серию финальных обзорных экскурсий, чтобы зритель успел увидеть проект целиком и понять его логику.

Биеннале посетило порядка 50 000 человек, а итоговую цифру за весь цикл мы корректно подведем после закрытия (закрытие — 15 февраля 2026 года).

Позиция по метрикам простая: успех биеннале — это вовлечение при достаточном масштабе. Мы смотрим на визиты, в том числе повторные, на участие в экскурсиях, медиации и публичной программе, на то, сколько времени человек проводит в экспозиции, и на профессиональные последствия: какие партнерства, обмены и новые проекты остаются у музея после проекта.

Геополитика поддержки: фонды, государство, частные партнеры

Раньше музей активно работал с международными фондами, теперь ключевой партнер — государство в лице Министерства культуры края. Вы, с вашим опытом работы с грантами, чувствуете разницу? С кем сегодня — с российским государством или частной институцией вроде SCAN — вы находите более сложный, а значит, и более интересный диалог о содержании и целях?

За время моего руководства я не успела поработать с зарубежными фондами, поэтому говорю не из личного опыта международных грантов, а из того, как сегодня устроены партнерства музея и как мы выстраиваем финансирование.

Сейчас ключевая опора — государственные партнеры и грантовые механики. Министерство культуры Красноярского края — это длинный горизонт: стратегирование, инфраструктура, стабильность программ. Федеральные грантодатели, прежде всего Президентский фонд культурных инициатив, требуют ясной логики проекта, экспертизы, понятных показателей и прозрачной отчетности — это дисциплинирует и помогает точнее формулировать общественный и культурный эффект. Параллельно мы развиваем партнерства с государственными корпорациями и их фондами.

Отдельно — частные институции, например SCAN. Частный партнер обычно гибче по инструментам и темпу, но там особенно важны совпадение ценностей и доверие — поддержка держится не только на процедуре, но и на общей рамке смысла.

Самый интересный диалог возникает там, где партнер обсуждает не только смету, но и цели. С частными структурами это чаще происходит быстрее, с государственными фондами и корпорациями рамка строже, зато она дает устойчивость и ответственность перед городом и регионом.

Выращивание среды: школа и новые имена

Одна из ваших стратегических задач — выращивание местного арт-сообщества через Школу современного искусства. Это получается? Какие самые яркие открытия или проекты родились из этой школы? На кого из российских или зарубежных экспертов вы смотрите сегодня, планируя программу 2026 года? Кого не хватает в Красноярске?

Мы оптимистичны, верим, что получается, но главное, понимаем, что это игра вдолгую. Важно не сдаваться и системно продолжать, потому что школа предлагает не разовые «лекции про искусство», а производит людей и навыки для арт-сцены: медиаторов, будущих кураторов, продюсеров выставочных проектов и художников. Это изначально было задумано как междисциплинарная подготовка и вывод учебных работ в проектный режим.

Из самых ярких историй и проектов:

Курс «Основы арт-медиации» — это прямой мост из обучения в практику: программа готовит медиаторов и выводит их в реальную работу в музее, в том числе в контексте XVI биеннале.

Образовательный курс «Куратор» — важный профессиональный трек, который закрывает кадровую потребность: люди учатся собирать выставочный проект от идеи и исследования до экспонирования и коммуникации.

«Мастерская трогательных дел» — сильная детская линия, где дети становятся соавторами музея: создают экспонаты, пишут тексты, проводят экскурсии; проект всегда выходит в выставочный результат.

Из российских ориентиров смотрим на программы, где медиация и образование сделаны системно. Например, Дом культуры «ГЭС-2» и Музей современного искусства «Гараж».

Кого не хватает в Красноярске? Кураторов, арт-продюсеров, медиаторов и арт-менеджеров, чтобы сцена не зависела от нескольких героев, которые работают на износ. И важный дефицит — связки с частной инфраструктурой (рынок/коллекционеры/институции), поэтому партнерства с такими игроками, как SCAN, для нас принципиальны.

Дефицит кураторов: возможно ли местное решение глобальной проблемы?

Вы говорили о дефиците профессиональных кураторов как о «редком краснокнижном звере» для региона. Возникает ли у вас мысль не просто привозить их, а создать собственную кураторскую программу или резиденцию? Может ли Красноярск, с его уникальным контекстом и историей биеннале, стать не периферийной точкой на карте, а новой лабораторией кураторских практик?

Кураторов можно привозить, и мы будем это делать: привозные экспертизы дают планку и сравнение. Но устойчивость появляется только тогда, когда мы выращиваем своих — через кураторскую программу и практику, а не через разовые лекции. Поэтому логичный следующий шаг для Музейного центра «Площадь Мира» — собрать кураторскую лабораторию/резиденцию: набор участников, работа с архивом и городской тканью, наставники из разных институций и обязательный выход в реальный результат.

Может ли Красноярск стать лабораторией кураторских практик? Да — у нас для этого редкое сочетание: сильный контекст, многолетний опыт Музейного центра и понятная методика «музей как место производства смыслов», которую мы уже проверили на XVI Красноярской музейной биеннале «Принцип надежды». Это как раз то, что делает точку не периферией, а полигоном: здесь куратор учится работать не в стерильной белой коробке, а в реальном сложном музее и реальном городе.

Медиадиета директора: что читать, кому доверять?

За вашими решениями стоит большая аналитическая и исследовательская работа. На какие медиа, Telegram-каналы, блоги или авторские колонки об искусстве вы подписаны? Чье профессиональное или критическое мнение вы выделяете и почему?

Информационное поле сейчас перенасыщено, и иногда больше всего не хватает не еще одного канала, а тишины, чтобы вообще успеть подумать. Из базового, что я держу постоянно: The Art Newspaper Russia и ARTGUIDE — это удобный минимум для новостей, повестки и ориентации в том, что происходит. Все остальное у меня преимущественно каналы институций: «ГЭС-2», Третьяковка, Пушкинский, Эрмитаж, MMOMA и другие.  Там нахожу первичные сигналы — как музеи формулируют программу, что пробуют, как разговаривают с аудиторией и какие решения принимают.

Незаданный вопрос

Какой вопрос о музее, о себе или о современном искусстве в Сибири вы ждали от интервьюера, но его так и не прозвучало? Задайте его сами и ответьте.

Спасибо за вопросы — без шуток. Они заставили меня замедлиться и реально посмотреть внутрь собственных размышлений, а не отвечать на автопилоте.

— Если бы вы могли на один день поменяться работой с любым сотрудником музея — с кем и зачем?

С реставратором. В управленческой гонке иногда не хватает заземления — того ощущения, что мир состоит не из писем, бюджетов и дедлайнов, а из конкретной материи, которая требует внимания и терпения. И да, мне бы точно пошло на пользу вспомнить про мелкую моторику: когда работаешь руками, голова почему-то тоже начинает думать аккуратнее.

Беседовал Михаил Янцев

Подписывайтесь на Skrew.ru в Telegram.