В московском районном центре «Место встречи Родина» (Измайловский вал, 5) проходит масштабный междисциплинарный проект «ЭКО-АРТ-ФЕСТ», организованный Лабораторией Арт и Наука. Главным событием фестиваля стала выставка «Природа: Единое/неделимое», объединившая более 35 авторов. Экспозиция разделена на три тематические зоны и включает работы в техниках живописи, графики, скульптуры, а также объекты био-арта и инсталляции с применением AR-технологий. Вместе с Евгением Наумовым читатели журнала SKREW знакомятся с этим проектом.
Наталья Попова. «0104», 2022
Текстурированная плоскость, усыпанная десятками белесых наростов, похожих на раковины или полузакрытые веки, мимикрирует под изъеденную стихиями древесную кору или окаменелый коралловый риф. Вместо прямолинейного высказывания о вреде антропоцена зритель встречает здесь тонкий постмодернистский парадокс: мёртвый синтетический полимер обретает свойства живого организма, прорастая сквозь холст. Наталья Попова совершает почти алхимический акт — переработанный пластик перестаёт быть бытовым отходом или симптомом экологической катастрофы и возвращается к зрителю в виде пульсирующей системы, обнаруживающей невидимые связи между шрамом цивилизации и первородным хаосом живой природы. Слепой взгляд пластиковых «глаз» не взывает к вине, но приглашает к медленному созерцанию новой рукотворной материи, которая уже неотделима от ландшафта, в который мы её вплавили.
Анастасия Вотинова. «Тихоходом», 2024
«ЭКО-АРТ-ФЕСТ» в пространстве реконструированного кинотеатра «Родина» представляет зрителям подобные, проросшие сквозь поверхность мегаполиса объекты, зачастую составленные из отбракованной материи. Но искусство, в конце концов, и есть нечто лишённое утилитарной пользы, непригодное в контексте повседневной жизни. Выставка «Природа: Единое/неделимое» под кураторским надзором Тамары Танатаровой при поддержке арт-группы «НО_ДА» стала продолжением «Лаборатории наука и искусство», размывая укоренившиеся границы между органическим миром и технологической средой мегаполиса. Художники проекта отказываются от просветительского пафоса и взываний к совести, столь свойственных экологическому манифестированию. В духе «тёмной экологии» Тимоти Мортона проект транслирует радикальную мысль: природу не нужно спасать или защищать, ведь, примеряя роль «спасителя», человек надменно ставит себя над ней. Вместо этого художественная экспозиция и параллельная лекционная программа о разумном потреблении предлагают горожанину пойти по пути долгого, медитативного всматривания в окружающую среду.
Осуществить этот междисциплинарный проект организаторам помогло ОКЦ ВАО. Переформатируя районный культурный центр в междисциплинарный портал, куратор призывает принять человека как равного актора экосистемы, осознать причинно-следственные связи своих поступков и задуматься над тем, как сделать хорошо и экологично прежде всего для самого себя.
Екатерина Афонина. «Невод эмоций», 2024
Здесь, на стыке научного знания и художественного жеста, прорастает новая урбанистическая реальность, в которой человек больше не царь природы и не главный вредитель, но чуткий наблюдатель, заново ищущий своё место в усложнившейся экосистеме. Это пространство не требует от нас мгновенного спасения планеты; оно совершает куда более радикальное действие — возвращает способность чувствовать чужую боль и замечать скрытую красоту в случайном сплетении искусственного и живого, напоминая, что разговор об экологии начинается с готовности услышать шорох травы под слоем асфальта.
Первая зона экспозиции, озаглавленная «Что вокруг нас», предлагает зрителю посмотреть на окружающую его городскую среду по-новому, услышать тот самый шорох травы, готовой пробиться через слои асфальта и гранитных плит. Здесь, под линзой ментального микроскопа, привычная повседневная среда мегаполиса — от случайного треска сухой ветки до пылевых разводов на асфальте — освобождается от фильтров автоматического восприятия и обывательской слепоты. Авторы этого блока предлагают зрителю заново познакомиться с повседневными явлениями, которые жители большого города привыкли не замечать.
Сергей Хохлов. «Скворечник», 2024
Объект Сергея Хохлова визуализирует фрактальную геометрию урбанистического сосуществования. Возвышающаяся на тонких деревянных опорах П-образная конструкция с нанизанными на единую ось разномасштабными скворечниками превращается в архитектурную модель самой идеи дома. Автор предлагает зрителю смещение фокуса внимания: перед нами не просто искусственные птичьи жилища, а каскадная модель соподчинённости пространств, где малая ячейка дублирует и подпирает большую. В этой фанерной тектонике, лишённой какого-либо декоративного шума, считывается ДНК современного мегаполиса — структура, где индивидуальное жильё впаяно в общий каркас панельного многоэтажного улья. Это обнажает невозможность отделить себя от соседа, свой подъезд — от района, а свою личную траекторию — от общего пульса разрастающегося городского организма.
Елена Сокольская. «Ом во всем», 2024
Серия Елены Сокольской «Ом во всем» улавливает зыбкую границу между овеществлённой памятью материи и её финальной метаморфозой, разворачивая перед зрителем тихую космогонию повседневного соприкосновения. Природный коллаж из фрагментов коры, ветвей и волокнистых лубяных сплетений, заключённый в идеальную геометрию лазурного диска, предстаёт как застывший слепок кирлиановского свечения, фиксирующего энергетический контур ещё недавно живого организма. В случайных очертаниях сухих древесных фактур внезапно проступают образы архаичного ландшафта, превращая круглую плоскость в игровую арену смыслов, где микрокосм ветки тождественен макрокосму человеческого существа. Этот небесно-голубой портал — точка абсолютного штиля в цикле перерождений, где объекты, исчерпав свою земную утилитарность, замирают в секундной рефлексии перед тем, как окончательно раствориться в бесконечном узоре дхармы, напоминая нам о фундаментальном, неразрывном родстве жителя мегаполиса с хрупким веществом угасающего леса.
Василиса Лебедева. «Имаго», 2025
Объект Василисы Лебедевой — это застывшее мгновение тектонического сдвига, хрупкий шов на стыке биологического и цифрового времени. Работа исследует саму онтологию перехода: точку имаго, когда ветхая идентичность распадается, уступая место новой, ещё не до конца осознанной форме. Внутри этой полупрозрачной структуры, напоминающей раскинувшуюся в невесомости биоморфную сеть, стальной каркас прорастает сквозь тончайшую белую ткань, фиксируя натяжение живых нитей. Концентрические кольца меди и нежный свет бережно удерживают лепестки сновидческих, плавно перетекающих изображений, рождённых нейросетью, — они кажутся осколками чужой памяти, застывшими в коконе. Этот объект — одновременно органическое соцветие, готовое к метаморфозе, и эфемерная цифровая кожа, в которую укутывается современный человек. Перед нами разворачивается тихая драма трансформации, щемящее высказывание о предельной уязвимости живого, вынужденного ежесекундно пересобирать себя под давлением стремительно ускоряющейся реальности.
Иван Флоренский. Из серии «Рубикон», 2023
Вторая часть экспозиции, озаглавленная «Хаос и система», переносит посетителя выставки на зыбкую территорию междисциплинарного диалога, где классический художественный жест уступает место эмпирическому поиску и технологической магии. В этой зоне природные флуктуации, непредсказуемый рост биокультур и цифровые алгоритмические сбои внезапно обретают скрытую гармонию. Художники демонстрируют посетителям выставки, что за фасадом кажущегося хаоса материи всегда скрывается величественная система взаимосвязей, готовая прорасти новыми смыслами.
Андрей Кузнецов. «Часовой Хаоса», 2022
Скульптура Андрея Кузнецова «Часовой Хаоса», застывшая в самом центре экспозиционного зала, материализует потаённый, глубоко укоренённый в подсознании страх человека перед необратимым грядущим. Антрацитово-чёрная, глянцевая масса, вырастающая из строгого геометрического постамента, кажется живым воплощением Монолита из романа Артура Кларка «Космическая одиссея 2001 года», ставшего известным благодаря экранизации Стэнли Кубрика. Под воздействием тектонических сдвигов современности этот символ эволюции и прогресса лишился своей идеальной рациональной формы. Художник фиксирует момент драматического разрушения иллюзий возможности бесконечного развития человечества: гладкий футуристический контур взрывается изнутри, выпуская наружу хаотические отростки, напоминающие щупальца Ктулху. В этой зловещей пластике больше нет технологического оптимизма — перед нами физическое тело нашей общей тревоги, дезориентации и чувства беспомощности перед лицом наступающего завтра. Эта монструозная деформация служит горьким памятником последнего времени, когда привычная стабильность окончательно капитулировала перед стихийной энтропией, оставив нас один на один с пугающим эхом шагов непредсказуемого будущего.
Наталья Конюкова. «Живое», 2023
Пылающий огненно-рыжими и багровыми разломами холст Натальи Конюковой «Живое», напоминающий то ли срез живой мышечной ткани, то ли потоки вулканической лавы, рассечён цепочками серых коконов. Извлечённый из недр сушильной машины войлок превращается здесь в образ подавленных воспоминаний, пробивающихся сквозь жёсткую поверхность ландшафта. Они выглядят как пробившие асфальт изгибы корней, вросшие в кору дерева кусочки металла или случайно выкопанный потоком воды артефакт прошлого века. Наталья уходит от прямолинейной концепции переработки отходов, предлагая зрителю метафизическую археологию быта. Случайный сор становится архивом человеческого присутствия, осязаемым слепком времени, напоминающим зрителю, что под тонкой кожей нашей привычной рутины всегда бьётся и ищет выход скрытая, стихийная и живая энергия.
Финальный этап экспозиции — «Единое/неделимое» — подводит зрителя к точке сборки, где фрагментированный опыт предыдущих комнат обретает целостность. Авторы этой части экспозиции сплетают отдельные художественные жесты в единое пульсирующее полотно общего ландшафта, наглядно демонстрируя, что в глобальной архитектуре бытия нет ничего лишнего или изолированного. Этот раздел возвращает зрителю понимание того, что каждый вдох человека, движение пластиковой нити и шорох прорастающего семени намертво впаяны в организм планеты.
Виктор Пономаренко. Из серии «Зелёное утро», 2025
Серия Виктора Пономаренко «Зелёное утро» ставит посетителя выставки перед образом космического одиночества, преодолеваемого тихим упрямством жизни. На глухом тёмном фоне, воплотившем бесприютную бездну вселенной, застыл серый, изъеденный кратерами метеорит, веками собиравший космическую пыль и холод. Но художник заставляет этот безжизненный валун стать колыбелью жизни: сквозь его пористую бесплодную плоть к невидимому солнцу прорастают хрупкие неоново-зелёные стебли. Однако автор не наделяет эту сцену пафосом космического оптимизма, характерного для 1960-х годов, переводя разговор об экспансии человечества в плоскость садоводства. Даже в условиях пустоты, на обломках былых иллюзий и посреди экзистенциальной тьмы, бытие неизбежно находит трещину, чтобы пустить корни, превращая пугающее чужое пространство в обжитый дом.
Елена Корнеева. «Они», 2026
Триптих Елены Корнеевой «Они» обрушивает на зрителя пульсирующую графику антропоцена. Из багровых, пепельных и изумрудно-чёрных слоёв краски, напоминающих то ли выжженную пожарами почву, то ли индустриальный смог, проступают ритмичные паттерны безликих пятен. В этих зыбких фактурных оттисках человеческий глаз то ловит уникальные папиллярные линии гигантских пальцев, то внезапно наталкивается на полустёртые призрачные лики людей. Художница переводит разговор об экологии потребления на язык выцветающей памяти. Каждый оставленный нами шрам, каждый углеродный росчерк превращается в несмываемый след, который продолжит звучать в пустоте грядущих веков, когда наши имена окончательно растворятся в небытии.
Анастасия Золина, Дмитрий Золин. «Инвазия. Клен ясенелистный», 2026
Этот металлический плод-крылатка, выкованный руками Анастасии и Дмитрия Золиных, предстаёт перед зрителем как монументальный символ техногенной экспансии. Некогда призванный исцелить раны послевоенных городов, подарить мегаполису стремительное спасение в молодой зелени, клён ясенелистный перерос границы человеческого замысла, превратившись в безмолвного завоевателя. В грубой отполированной стали этих тяжёлых крыльев угадывается драматический парадокс: естественное стремление жизни к размножению оборачивается экологическим диктатом, вытесняющим хрупкое местное биоразнообразие. Обнажая агрессивную силу инвазии, скульптура заставляет нас вглядеться в эту стальную проплешину на теле ландшафта и задуматься о цене стремительных решений, требующих теперь долгого, бережного замещения и искупления.
Кураторы и художники «ЭКО-АРТ-ФЕСТА» отказались от нравоучений, обвинений и плакатного пафоса, которыми так часто грешит современная экологическая повестка. Фестиваль в зале «Родины» выбирает стратегию тихого сопротивления автоматизму — он не взывает к чувству вины за задыхающийся мегаполис, а вовлекает гостя выставки в деликатный, интимный процесс наблюдения и размышления. Вместо сухих ультиматумов авторы разворачивают перед горожанином пространство эмпатии, где сложная тектоника переработанного пластика, проросшие сквозь метеориты стебли и деревянные симулякры птичьих гнёзд работают как камертоны внутренней настройки. Этот диалог строится не на страхе перед грядущим коллапсом, а на возвращении способности чувствовать хрупкую взаимосвязь вещей. Подлинное спасение ландшафта начинается не с яростного манифеста, а с секундной паузы, когда человек замирает перед объектом и наконец-то начинает замечать живое в кольце асфальта.
Александра Бешко. «Ближе к воде», 2024
Утилитарный прагматизм урбанистической экологии находит на фестивале совершенно иное, бесконечно далёкое от скучной дидактики воплощение. «ЭКО-АРТ-ФЕСТ» не пытается навязать москвичу сухие каталоги запретов или алгоритмы сортировки отходов, но действует тоньше, превращая саму практику осознанного потребления в органическую часть городского ритуала. Проект незаметно пересобирает повседневные привычки, внедряя их в тело мегаполиса без хирургического вмешательства. Это не принудительный манифест бережливости, а поэтическая регенерация быта, жест, переводящий утилизацию и экономию ресурсов из категории гражданского долга в плоскость чистой эстетики и личной гигиены духа. Оказывается, жить в согласии с ритмами задыхающегося города можно легко, когда каждый шаг — от сохранённого пластикового стакана до секунды осознанного молчания в выставочном зале — становится вкладом в общую пульсирующую архитектуру выживания.
Алла Чад. «Шепот природы», 2024 (слева); «Глоток», 2023 (справа)
Кажется, экология сегодня — слишком старая, местами до оскомины надоевшая и затертая медийным шумом тема, превратившаяся в утилитарный набор корпоративных отчётов и бытовых повинностей. Однако фестиваль в пространстве районного центра «Место встречи Родина» доказывает, что подлинная актуальность повестки оживает там, где сухие запреты уступают место разговору на языке искусства. Через зыбкие лики на холстах Елены Корнеевой и прорастающие сквозь метеориты стебли Виктора Пономаренко, минуя часового распада и энтропии Андрея Кузнецова, он возвращает нам способность сопереживать ландшафту. В мире, где экологический манифест стал общим местом, художники выбирают стратегию интимного полушепота, напоминая: мы спасаем планету не из чувства долга, а потому что её шрамы и её красота намертво вплавлены в нашу собственную ДНК.
Автор текста: Евгений Наумов
Заглавное изображение: Елена Корнеева. «Они», 2026
Фото предоставлены пресс-службой проекта
Подписывайтесь на Skrew.ru в Telegram.
