NEONIKA в Лос-Анджелесе, «Эйфория» в Москве, «Дворец впечатлений» в Петербурге. Художник и предприниматель Вероника Плешкова рассказала Skrew.ru, как объединяет свет, традиции и цифровые технологии, чтобы создавать искусство, в котором зритель становится участником.
Традиции, культура и технологии
— В интервью для казахстанского СМИ вы говорите о том, что технологии стали новой палитрой для самого сокровенного, а в другом материале упоминается ваш проект NEONIKA, где вы объединяете свет и национальные визуальные символы, например, кокошники. Как вы видите идеальный баланс между цифровыми инновациями и сохранением культурного кода, чтобы одно не затмило другое, а создало новый, глубокий язык?
Для меня технологии — это не замена культуре, а новый язык, на котором она может говорить с современным человеком. Культурный код нельзя сохранить, просто законсервировав его в музее. Он должен жить, развиваться и вызывать эмоции.
Если современные технологии помогают молодому поколению заинтересоваться историей, традициями или символами своей страны, значит, они выполняют очень важную задачу. В моих проектах технологии никогда не являются самоцелью. Они работают только тогда, когда помогают человеку почувствовать смысл.
— Наурыз в виртуальной реальности и древняя монета династии Цин в 3D — вы привели эти примеры, говоря о том, как цифра открывает доступ к культуре. Можете ли вы представить, что через несколько лет путешествие по музеям мира с помощью VR станет более популярным, чем реальные визиты? Или это всё же разные, невзаимозаменяемые виды впечатлений?
Я не думаю, что VR заменит реальные музеи. Скорее, он станет еще одним способом знакомства с искусством.
Настоящее путешествие невозможно заменить: ни запахами города, ни архитектурой, ни атмосферой пространства. Но виртуальная реальность может открыть доступ к тем музеям, куда человек никогда не сможет попасть физически. Это разные виды опыта, которые будут существовать параллельно и дополнять друг друга.
— В своих проектах «Эйфория» и «Дворец впечатлений» вы создаете пространства, где зритель становится участником. Как вы считаете, современная тенденция к интерактивности и иммерсивности — это ответ на запрос аудитории, которая устала от пассивного созерцания, или это эволюция самого искусства, которая идет изнутри?
Мне кажется, произошло сразу два процесса.
С одной стороны, современный человек действительно устал быть пассивным зрителем. Сегодня людям хочется проживать впечатления, а не просто смотреть на них.
С другой стороны, само искусство эволюционирует. Художники получили совершенно новые инструменты — свет, звук, цифровые технологии, искусственный интеллект, интерактивные среды. Поэтому участие зрителя стало естественным продолжением развития искусства.
Авторство и природа творчества в эпоху ИИ
— В интервью «Известиям» вы отмечаете, что мы находимся в моменте, когда новая художественная среда уже сложилась, а правила для нее — еще нет. Если говорить о вашем личном опыте как художника, с какими конкретными вызовами в вопросах авторства вы сталкиваетесь в своей работе? Считаете ли вы себя в большей степени «создателем систем», как это описывается в статьях, или всё же художником, который использует новый инструмент — ИИ?
Я по-прежнему считаю себя художником.
ИИ для меня — это инструмент, как кисть, камера или компьютер. Он может помочь быстрее найти форму, но никогда не заменяет идею.
Самая большая ценность рождается не в момент генерации изображения, а в момент появления самой идеи. Именно человек задает направление, смысл и эмоциональное содержание будущего произведения.
— Вы упомянули случай с портретом «Эдмон де Белами», проданным на Christie’s в 2018 году, как переломный момент. Прошло уже несколько лет. Изменилось ли ваше личное восприятие работ, созданных нейросетями? Появился ли у вас какой-то внутренний критерий, по которому вы отличаете «машинное» искусство от человеческого, или граница окончательно размылась?
За последние годы мое отношение к искусственному интеллекту стало спокойнее.
Если раньше сама возможность создавать изображения с помощью нейросетей казалась революцией, то сегодня становится понятно: технология сама по себе не делает произведение искусством.
Для меня главным критерием остается наличие авторской мысли. Если за работой стоит идея, личный опыт и желание что-то сказать миру — это искусство. Если есть только красивая картинка, созданная алгоритмом, она очень быстро забывается.
— В дискуссии о том, что искусственный интеллект лишен инициативы, боли и радости, вы сравниваете его с палитрой без художника. Но что, если нейросеть со временем сможет симулировать эти эмоции настолько убедительно, что зритель перестанет видеть разницу? Станет ли это для вас как для художника вызовом, или ваша позиция останется неизменной?
Даже если искусственный интеллект научится идеально имитировать человеческие эмоции, это не изменит моего отношения.
Зритель может поверить в симуляцию эмоций, но сам ИИ их не переживает.
Искусство рождается не только из результата, но и из опыта человека, его сомнений, ошибок, любви, страха, радости. Именно этот путь делает произведение настоящим.
Роль зрителя и будущее музеев
— Психолог в статье «Известий» говорит о риске потери «ауры» у цифровых произведений и о том, что мы чаще пролистываем изображения, чем рассматриваем их. Создавая свои иммерсивные проекты, вы наверняка сталкиваетесь с попыткой вернуть эту «ауру» и глубокое внимание. Как вы боретесь с этим «поверхностным взглядом» и удерживаете внимание зрителя в ваших цифровых пространствах?
Сегодня главная проблема — переизбыток информации.
Мы ежедневно пролистываем тысячи изображений, практически не задерживая взгляд.
Поэтому в своих проектах я стараюсь создавать пространства, в которых человек становится участником происходящего. Когда ты оказываешься внутри инсталляции, взаимодействуешь со светом, звуком и пространством, внимание возвращается само собой.
Мне важно создавать не красивые фотографии для социальных сетей, а воспоминания, которые остаются с человеком надолго.
— Вы приводите статистику — 400 тысяч живых гостей и полтора миллиона онлайн на праздновании Наурыза в Астане. Эти цифры впечатляют и явно доказывают, что «цифра» привела молодежь к искусству. Но может ли такой всплеск интереса оказаться краткосрочным трендом, который быстро сменится чем-то новым, или, по-вашему, это необратимый сдвиг в модели потребления культуры?
Я считаю, что это не временный тренд.
Каждое новое поколение воспринимает культуру через доступные ему технологии.
Когда-то это были книги, затем кино, телевидение, интернет. Сейчас — цифровые пространства, интерактивные инсталляции и искусственный интеллект.
Меняются инструменты, но желание человека испытывать сильные эмоции остается неизменным.
Практика и предпринимательство
— Вы не только художник, но и предприниматель — открываете арт-пространства в Москве, запускаете проекты в Лос-Анджелесе, готовите открытие «Дворца впечатлений» в Петербурге. Насколько сильно ваша бизнес-стратегия и художественное видение влияют друг на друга? Легко ли в современном мире цифрового искусства найти баланс между коммерческим успехом и чистой творческой реализацией?
Во мне одновременно живут художник и предприниматель.
Предприниматель помогает реализовать идеи художника, а художник не позволяет бизнесу превращаться в производство без смысла.
Конечно, найти баланс непросто. Иногда коммерческие решения приходится принимать вопреки творческим желаниям. Но именно этот баланс позволяет создавать проекты, которые живут долго и продолжают развиваться.
— Ваш проект NEONIKA в Лос-Анджелесе, в котором особое внимание уделено российским культурным элементам, вызвал живой интерес у американской публики. Что, на ваш взгляд, стало ключевым фактором успеха этого культурного диалога и какие выводы вы сделали для себя как куратор о том, как представлять культуру на международной арене?
Мне кажется, людям всегда интересна искренность.
Когда мы используем культурные элементы не как декоративный прием, а как часть собственной истории, это чувствуется независимо от страны.
В NEONIKA мы не пытались рассказывать о России через стереотипы. Мы говорили языком эмоций, света и красоты, который понятен людям любой культуры.
Именно поэтому проект вызвал такой интерес.
Взгляд в будущее
— Одна из ваших ключевых идей — «технологии — это новые краски». Но краски — это материал, а не художник. Если представить, что через 20 лет роль нейросетей в творчестве станет еще более доминирующей, что, на ваш взгляд, останется «человеческой» частью искусства, которую никогда не сможет заменить алгоритм?
Через двадцать лет технологии станут еще мощнее.
Но останется то, что невозможно автоматизировать, — человеческое любопытство.
Алгоритм может предложить миллионы вариантов, но только человек способен задать вопрос, которого раньше никто не задавал.
Именно способность мечтать, сомневаться, искать новое и останется главным источником искусства.
— Завершая нашу беседу, хотелось бы спросить: если бы у вас была возможность создать одну цифровую инсталляцию, которая наиболее полно отражала бы ваше видение будущего искусства, — как бы она выглядела и какое послание несла бы зрителю?
Если бы сегодня мне предложили создать одну инсталляцию о будущем искусства, это было бы пространство, которое меняется вместе со зрителем.
Не зритель проходит через экспозицию, а экспозиция рождается благодаря его эмоциям, движениям, голосу и внутреннему состоянию.
Мне кажется, именно за таким искусством будущее — когда каждый человек становится не просто наблюдателем, а соавтором собственного опыта.
Для меня главная задача искусства никогда не изменится — помогать человеку чувствовать. Все технологии — лишь новые краски, которыми художник пишет эту историю.
Беседовал Михаил Янцев
Справка о спикере:
Вероника Владимировна Плешкова — собственник и арт-художник арт-пространства «Эйфория» (Москва), куратор «Дворца впечатлений» на Большой Лубянке и готовящегося к открытию пространства в Санкт-Петербурге. Сфера интересов — современное цифровое искусство, диджитал-инсталляции и их применение в индустрии развлечений.
