25 июня в новом пространстве галереи «Буксир» в Ельце открылась выставка «А и где жа голас брать?» — итог художественной резиденции Фонда СФЕРА и галереи «Буксир». Девять художников исследовали локальную память города, его легенды и забытые сюжеты. Название, отсылающее к местному говору, ставит вопрос о том, кто говорит от имени места и как прошлое продолжает существовать в настоящем — через следы, улики и вопросы, а не готовые ответы.
Редакция Skrew выделила трех участников и поговорила с ними о том, как город меняет замыслы, а реальность — художников.
Дима Болохов (Липецк)
Дмитрий Махов (Сыктывкар)
Виталий Тюрлик (Москва)
Каким был ваш изначальный интерес и тема исследования, когда вы подавались в резиденцию в Ельце? И как этот интерес трансформировался в ходе работы?
Дима Болохов
Я принял подобие чистого листа — или фотопластины, если вам угодно. Никаких ожиданий, никаких предубеждений, только пустота, которую должен был заполнить город и его жители. Я старался понять Елец не только умом, но и физически: ощупывал стены храмов и домов, впитывал знания экскурсоводов и лекторов, чтобы превратить этот опыт в произведение искусства.
Дмитрий Махов
Когда ехал на резиденцию, хотел поработать с историей табачной фабрики. В детстве я помогал маме на рынке — она торговала чаем, кофе и сигаретами, и я прекрасно помню елецкую «Приму». Однако эта идея отпала: вход на заброшенную фабрику оказался закрыт, а в своих художественных практиках я опираюсь на найденные предметы. Позднее, гуляя по городу, я обратил внимание, что многое сделано из известняка: дома, тротуары, надгробия, надолбы. Однако в музеях эта тема практически не репрезентирована. Так мой фокус сместился на исследование роли известняка в жизни Ельца.
Виталий Тюрлик
Я никогда раньше не был в резиденциях, и мне хотелось получить такой опыт. К тому же просто было желание сменить обстановку, увидеть новые места, проверить, подходит ли мне такой формат. Каких-то специальных целей и задач я перед собой не ставил. Немного почитал про Елец и решил, что мне будет интересно там побывать. Так и получилось.
Разговор с Димой Болоховым
В описании вашей работы «Двери, и двери» говорится о сне. Когда именно вам приснился этот сон — в начале резиденции, в конце или уже после того, как вы покинули Елец? И как пришла идея работать именно с подсознанием?
Во время резиденции, в часы насыщенных краеведческих лекций, я понимал, что нам что-то недоговаривают. Земля, на которой воздвигли несколько десятков храмов, требует изучения своей мистической стороны. Я прибегнул к древнему методу осознанных сновидений для связи с тонкими материями.
Ваша работа представляет собой триптих, который одновременно напоминает ширму, трюмо и складень. Это намеренные отсылки или случайное совпадение?
Совершенно верно — это некое подобие магического зеркала или дверей в потусторонний мир, которые способны открыть зрителю сокрытые тайны Елецкой земли.
Разговор с Дмитрием Маховым
Вы много работаете с локальным контекстом, социальной проблематикой и паблик-артом в родном регионе — Коми. Насколько легко было перенести эту практику в Елец, незнакомый город с совершенно другим историческим контекстом?
Признаюсь, мне немного сложно работать с локальным контекстом купеческих городов средней полосы России, потому что у меня нет исторической и эмоциональной надстройки с такими локациями — я в основном работаю с северными индустриальными городами. Однако в резиденции мне помогла моя профессиональная зона интереса: тема коллективной памяти и изучение локального опыта.
Ваша работа «Осадочные породы» идеально вписалась в пространство заброшенного дома и почти слилась с ним. Экспонирование на уровне колен тоже добавляло проекту нонспектакулярности. Это была специально продуманная механика взаимодействия со зрителем или интуитивное решение?
Такое решение пришло благодаря совместному обсуждению с куратором выставки — как именно работа будет экспонироваться в пространстве.
Разговор с Виталием Тюрликом
В инсталляции «Корабль-призрак» вы обращаетесь к эпохе Петра I. Почему именно к этому временному отрезку? И насколько фигура Петра I актуальна сегодня?
На самом деле «Корабль-призрак» — это образ Ельца, который сложился у меня после резиденции. Сама идея корабля принадлежит куратору Дарье Эпин, за что ей спасибо. Я задумал работу с использованием пирографии — соответственно, нужен был деревянный объект для выжигания. Мы обсуждали несколько вариантов и в итоге пришли к лодке или кораблю.
Здесь простая логика. Елец — старый русский город со своей историей: он видел многое, горел и отстраивался заново, попадал в осаду и отбивался. Корабль в данном случае — символ непотопляемости, движения, убежища и спасения. Он и военный, и торговый — ведь Елец был не только городом-крепостью, но и развитым купеческим центром. Приставка «призрак» — о визуальном решении: мы видим лишь носовую часть корабля, он как будто выплывает из стены в выставочное пространство и продолжает двигаться, о чём свидетельствует рваный, латаный, но всё-таки натянутый парус. Как и любой призрак, этот корабль вне времени — он существует в прошлом, настоящем и будущем.
Кстати, во время монтажа, когда мы устанавливали крестообразную мачту, мне вспомнился феномен «крестов лодочников» — Croix des Mariniers, которые ставили на лодки как оберег от кораблекрушения.
Связь с эпохой Петра Великого очевидна: именно при Петре в России появился регулярный флот, а елецкие леса использовались для нужд будущих верфей. Кроме того, известно, что Пётр останавливался в Ельце на пути к верфям. Думаю, фигура Петра I будет актуальна всегда — этот правитель заложил многие основы современной России и сформировал её образ.
Вы парадоксальным образом соединили пирографию и елецкие кружева. Как возникла эта идея?
Я работаю преимущественно с текстилем и деревом. Перед резиденцией я случайно занялся пирографией — обжигал деревянные фрагменты для скульптур и подумал, что было бы интересно сделать целиком выжженное изображение. В мастерской я практиковался, а поскольку был запрос на экспериментальный характер проекта, решил соединить все свои навыки в одном объекте.
Я понимал, что только ленивый не использовал тему елецкого кружева, но меня это не остановило: кружева и корабль хорошо подходят друг другу — это проверенные временем, настоящие символы. К тому же Елец не раз горел, а пирография — это тоже работа с огнём, что показалось мне уместным.
Добавлю, что помимо корабля на выставке представлены две мои скульптуры, собранные из деревянных фрагментов, почти полностью найденных в Ельце. Я вывез находки в Москву, пересобрал в мастерской, а затем вернул в Елец — но уже в виде персонажей-хранителей города.
Беседовали Михаил Янцев, Надя Петрова
Подписывайтесь на Skrew.ru в Telegram.
