В большом зале платформы современного искусства «КУБ» галерея МАРШ представляет групповой проект «Фрагменты нового концептуализма» под кураторством Романа Шалганова. Экспозиция объединяет работы Ивана Симонова, Михаила Рубанкова, Михаила Чулова, Арины Атик, Виктора Осипова и Дениса Горшкова. Евгений Наумов размышляет о месте концептуального искусства в современной культуре. Специально для журнала SKREW.
Михаил Рубанков. «Ганеша», 2024
Информационный щит Михаила Рубанкова «Порядок надевания маски Ганеша» встречает зрителя душной эстетикой советских плакатов гражданской обороны, вывернутой наизнанку тотальным абсурдом. Художник превращает утилитарную инструкцию в руководство по принудительному духовному перерождению на выставке новых концептуалистов. Знаки «Ом» по углам рамки окончательно закольцовывают ироничную спайку тоталитарной дисциплины и восточного мистицизма. Эта работа продолжает начатую московскими концептуалистами деконструкцию бюрократического языка и ритуалов безопасности, которые больше не защищают, но требуют слепой веры.
Иван Симонов. «Лестница в небо»; «Даждь нам хлеб насущный»; «Деньги с неба», 2025
Метод новых концептуальных художников — это игра в слова, ирония над современными копинг-стратегиями и местом искусства в информационно и визуально перенасыщенной культуре. Художники больше не пытаются анализировать чистый язык — они препарируют то, как этот язык превращается в инструмент контроля и симуляции стабильности.
Иван Симонов. «Жизнь простых геометрических фигур», 2025
Трёхчастный объект Ивана Симонова «Жизнь простых геометрических фигур» пересматривает миф об абсолютной свободе русского авангарда, низводя супрематические первоформы Малевича до уровня бесправных обитателей больничных палат. Художник буквально ломает плоскость холста, монтируя триптих в форме ширмы прямо в угол выставочного зала и заставляя саму архитектуру соучаствовать в акте институционального принуждения. Чёрный круг испуганно зависает на краю стула, динамичный треугольник оказывается приговорён к вечному школьному наказанию, а сакральный модернистский квадрат парализован и безжизненно распластан на госпитальной кушетке. Симонов наглядно показывает, что чистая абстракция бессильна, когда сама структура нашего мышления отравлена дисциплинарными практиками и мещанскими паттернами подчинения.
Михаил Чулов. «Это искусство» (диптих), 2026
Диптих Михаила Чулова замыкает герметичный круг новой концептуальной мысли, превращая навигацию по современному искусству в абсурдистский тупик и едкую институциональную самокритику. Заключённые в стерильные стеклянные витрины-боксы тяжёлые цементные плиты с грубой надписью «ART» и указующими стрелками направлены друг на друга, буквально закольцовывая взгляд зрителя в пространстве между двумя глухими стенами. Этот жест считывается как деконструкция музейного указателя: Чулов лишает знак его утилитарной функции, превращая поиск «настоящего искусства» в бесконечный пинг-понг смыслов, где само определение художественного акта становится тяжёлым, застывшим бетоном, а единственный выход из этой ловушки — обнаружить себя в пустоте между двумя противоположными векторами.
Денис Горшков. «Год лошади», 2026
Работа Дениса Горшкова «Год лошади» возвращает зрителя из области разговоров об институциональности искусства в нашу общую мрачную повседневность, превращая банальный совет ЗОЖ-блогеров в пугающую эпитафию. Вынесенная на рваный, обугленный кусок картона максима «Верить в лучшее и пить побольше воды» соседствует с анатомически точным, мертвенно-белым черепом животного, обнажая пропасть между ритуалами бытового самоспасения и неумолимой реальностью. В попытках заглушить фоновую тревогу дня мы судорожно цепляемся за простейшие механические действия, искренне надеясь, что лишний стакан чистой воды и дежурный оптимизм способны отменить экзистенциальный распад и заштопать рвущуюся ткань привычного мира.
Михаил Рубанков. «План эвакуации», 2026
«План эвакуации в кровать» доводит бытовой эскапизм до чертёжно выверенного триумфа, превращая обычное желание спрятаться под одеялом в единственный легитимный маршрут спасения. Художник вновь копирует сухой бюрократический язык, но вместо выхода на улицу зелёная стрелка «направления движения» ведёт прямиком на двуспальное ложе. Эта работа становится признанием капитуляции перед внешним миром: художник объявляет спальню зоной безопасности высшего приоритета, публично утверждая право каждого из нас лечь, укрыться с головой и признать, что лучшая реакция на чрезвычайное положение за окном — это долгий, непрерывающийся сон.
Арина Атик и Виктор Осипов. «Большой свидетель», 2017
Представленное в арт-кластере «КУБ» искусство новых концептуалистов — это прямое продолжение зрелой миллениальской (думерской) культуры. Мы пережили невзрачное травматичное детство, крушение идеологических систем, дефолты, эпидемии, несколько концов света. Мы не верим в возможность что-то изменить и потому бесконечно иронизируем над новостями, над наивно уверенными в себе подростками, над собой. Чертёжная эстетика Рубанкова, многопудовые плиты Чулова и рваный картон Горшкова продолжают эстетику сетевых мемов — таких как демотиваторы, Гарольд, скрывающий боль, меланхоличный Вояк; в них самоирония и тотальный пессимизм становятся главными щитами от травмирующей реальности. Другие произведения базируются на абстрактном текстово-визуальном юморе, подарившем интернету заёбушка. Художники не пытаются изменить мир и не строят утопий, как это делал классический авангард. Они фиксируют коллективное бессилие, превращая повседневный ритуал листания мемных пабликов в выставочные объекты. Это манифест поколения, которое прекрасно понимает, что спасения нет, но педантично продолжает пить воду по расписанию и эвакуироваться в кровать, находя в этой эстетизированной капитуляции своеобразное обаяние.
Автор текста, фото: Евгений Наумов
Заглавная иллюстрация: Михаил Рубанков, «Раз и навсегдва». Дерево, эмаль. 2026
Подписывайтесь на Skrew.ru в Telegram.
